Данте божественная комедия аст

Данте божественная комедия аст

Книга, размером несколько меньше обычного, издана очень хорошо: крупный читаемый текст (см. фото), терцины разбиты классически. Самое главное — использован перевод Д.Е.Мина, сделанный в 1870-е годы, по многим литературным критериям сравнимый с современным переводом М.Лозинского. В книге нет аппарата примечаний, благодаря чему она вышла не толстая, каких-то 450 стр. на три кантики! Тут надо сказать что к Д.Мину ещё не создано адекватного для той архаической эпохе 1870-х, аппарата примечаний, будем надеяться, в будущем именно его перевод, а не Минаева или Чюминой, редактора окружат всесторонним комментарием.

Иллюстраций собственно нет, — как нет в их подобии мысли. Изображения которые есть, — в конце каждой из трёх кантик финальная и предваряющее новую кантику, — не задержат наше внимание, и хорошо. Иллюстратор мало знакомился с огромной традицией изданий «Комедии» и хотел внести своё, мало заботясь о выразительности поэмы и содержательности. Так, в конце кантики «Ад» помещён рисунок напоминающий лермонтовского демона, меланхолично смотрящего вдаль, — это откуда? мотив никак не связан ни с Люцифером, ни с содержанием последних глав «Ада»! В начале «Чистилища» изображён старец, выглядывающий из земного шара как из яйца, из под разбитой его скорлупы, а в центре Земли виден череп. Данте в Комедии 33 года и он точно не старец, а Земля если и является важным моментом космологии, то далеко не сутью вселенной, даже для 1-ой части. Такие вот произвольные наброски, не отягощённые глубиной. Титульная страница также не перегружена символами. Буква «D» сверху — типичный значок «Данте» в ранних рукописях Комедии. Но что означают два пажа держащие книгу? Если башня устремленная вверх, возможно один из Флорентийских шпилей-башен, а дворик под башней, типичен для Тосканы тех времён. Если даже за черно-белой шахматной темой рисунка, — можно угадать равновесие черных и белых гвельфов, историко-политическую «игру» внутри самой «Комедии», то что значат два пажа? Кажется, для организации обложки «Комедии» куда естественнее было бы использовать многочисленные символы самой Комедии, или структурные схемы Земли, ада и Рая, задействовать трёхчастную структуру «Комедии», пронизывающую её. Пажи, держащие том Комедии, выглядят и бедно и случайно.Также нелепы пошленькие красные цветочки на обложке книги, да и мотивы романтических картин Габриэля Данте Россетти (впрочем о том что это Россетти нигде так и не сказано), кажется что для иллюстратора однофамилец Данте, художник значит больше, чем образная система «Комедии».

Всем, кто до сих пор полагает, что Д.Е.Мин и Д.Д.Минаев — одно и то же лицо, пора ставить точку в заблуждении, это не так. Юрист Дмитрий Егорович Мин 25 лет дотошно переводил Комедию будучи вдохновлён удачным опытом перевода «Ада» ещё в 1853 г, — публикация в «Москвитянине». Переводил как тонкий знаток и ценитель латинского и итальянского языков, и как можно ближе к структуре оригинальной дантовской терцины. Работая в МГУ на кафедре судебной медицины, перевод ритмов Данте был для него как литературным подвигом, так и своего рода духовным гражданским «заданием». Как Данте, судивший и прославлявший творение, Мин был судмедэкспертом века своего.

Что же до Д.Минаева, весьма серого поэта как сейчас видно, конца XIX в, современники отдавали дань его летучему таланту и мастерству переводчика, способному помногу переводить. Впрочем, о его даре если не о его таланте переводчика серьёзный читатель забыл уже к концу XIX в. В середине же века поэт Д.Минаев был постоянным собутыльником в известной Некрасовской компании, и почасту пребывал в запое, это предполагалось, и было почти обязательным. К переводам своим (их у Минаева скопилось к концу жизни великое множество) этот много занятый поэт относился как к литературному заработку, поденщине. Переводил поэт, в отличие от учёного медика Мина, часто с подстрочника, не зная языка оригинала, так, «Комедию» Данте он переводил с прозаического подстрочника. Сами заказы и сроки переводов Комедии постоянно откладывал, объясняя это множеством куда более важных для себя дел. Вы скажете: почему же Минаевский перевод стал столь известен? Ответ таков: перевод Минаева был использован в великолепном и первом полном издании Комедии Товариществом М.О.Вольфа 1874-1879 гг., где впервые были выложены иллюстрации Гюстава Доре. Эти 89 иллюстраций Г.Доре в полном издании «Комедии» М.О.Вольфа, сделали сопутствующий им перевод Минаева знаковым. Кроме того, по времени это получился первый полный перевод всех 3 частей Комедии, так что издатели просто закрывали глаза на качество отдельных глав. О переводе Минаева есть совершенно убийственный отзыв «гуру» нашего дантоведения Голенищева-Кутузова, уверявшего, что чем дальше перевод Минаева, тем он беспорядочнее и хуже. Несмотря на квалифицированные оценки, из-за появления в блистательном издании Вольфа с роскошным Доре и типографскими красотами, перевод запомнили и он «пошёл в массы», Минаева до сих пор тиражируют, заявляя, что он более «доступен», чем какой-то иной.

Перевод Мина соотносим с работой М.Лозинского. Для Мина перевод «Комедии» был таким же жизненным подвигом человека, всемерно привязанного к творению Данте, таким же делом всей его жизни, каким стал перевод этой книги М.Лозинским уже в веке XX-ом. Лозинский ещё в 20-е годы задумал перевод, и выполнял его в годы знаковые для нашей страны, и всей русской культуры, — в русский язык великие терцины Данте были «вправлены» в зловещем 1937 году, словно ад застенков Лубянки и ад Дантовых кругов были спаяны в одно русско-язычное явление Данте русской культуре, также и Сталинскую премию Лозинский получил в 1945-ом «победном» году. А Д.Мин, — знаток 6 языков, включая итальянский и латинский, перевёл Комедию удивительно близко к тексту и к той русской языковой культуре, которая имелась тогда, в 1850-70-е годы. Теперь, — этот перевод запечатлел собою и след первоисточника, и след той русскоязычной культуры XIX века, которая свободна от неологизмов и лексического мусора.



Источник: www.labirint.ru


Добавить комментарий